Победы горного начальника
Этим человеком гордится Мотовилиха, Россия, восхищается Америка
Николай Гаврилович подошел к книжному шкафу… За стеклом стояли свежие тома энциклопедического словаря Брокгауза и Эфрона, книги Горного журнала, литературно-художественного "Вестника Европы", сборника "Железо и сталь" на немецком языке, Записки московского отделения Императорского русского технического общества, в которых публиковались его, Славянова, статьи.
Николай с детства наблюдал за работой печников в доме отца, а потом начал помогать им, пока не освоил это дело достаточно хорошо. Поэтому он нанялся чинить камины у полковника Ольдерогге в Гатчине, под Петербургом. Он постоянно вынужден был то чинить камины, то давать уроки музыки, математики, черчения. После смерти отца семья осталась без средств к существованию.
Однажды Николай принес охапку хвороста для растопки камина, бросил его на пол – и замер: хворост упал на ноги незнакомке, он поднял глаза – перед ним стояла молодая женщина с крупными чертами лица, богатыми волосами и щедрой улыбкой. Это был тот самый тип русской красоты, который вызывал у него доверие и восхищение. Судьба Николая Гавриловича была решена.
Впервые Николай тянул с работой – с ремонтом каминов. Василий Васильевич Ольдерогге его не торопил. Славянов постоянно находил причины, как сделать работу еще лучше. А все из-за нее, дочери полковника, Варвары Васильевны…
Николай в семье был первенцем. Имение отца, штабс-капитана в отставке, находилось в Воронежской губернии. Село Никольское утопало в яблоневых садах. Восемь братьев и три сестры! Такая вот семья была. Большая домашняя библиотека с книгами в кожаных переплетах, рояль на втором этаже, за которым Николай сидел часами, готовился к очередному домашнему концерту. Вечерами они слушали рассказы отца о Крымской кампании, защите Малахова кургана. Николай мечтал о победах, которыми будет гордиться его отец.
Но военная карьера его не прельщала. В Воронежском кадетском корпусе он учился успешно, но с последнего курса ушел и поступил в гимназию, которую окончил с золотой медалью. Вскоре стал студентом Петербургского горного института. Соратник по Воронежскому землячеству пытался вовлечь его в революционную деятельность. – Жорж, я хочу быть инженером, – отвечал Николай, - я хочу созидать, строить, а не разрушать!
– Как ты можешь? – возмутился Плеханов.
– Разве ты не знаешь, что арестован наш товарищ – его посадили в Шлиссельбургскую крепость и публично выпороли на площади! Подумай только – всех нас унизили! Против этого аргумента Николаю сказать было нечего. Так он оказался в колонне демонстрантов, где Георгий Плеханов произнес зажигательную речь против самодержавия. У стен Казанского собора демонстрация была разогнана полицией. Николай скрылся в Гатчине, где и устроился чинить камины. Полковник Ольдерогге, из обрусевших датчан, был известным человеком – участником Бородинского сражения, смотрителем петергофских фонтанов, архитектором одного из гатчинских соборов. Когда ситуация прояснилась, а работа была качественно выполнена, он похлопотал за Славянова – и молодого человека восстановили в Горном институте. И хорошо, что восстановили – благодаря этому Отечество получило необыкновенную пользу и достигло мировой славы.
В1877 году горный инженер первого разряда, лучший выпускник горного института Николай Славянов был направлен в распоряжение главного начальника Уральских горных заводов. Ехал на восток с женой и приемным сыном Владимиром, который был у Варвары от первого брака. Потом, на Урале, у Николая и Варвары родится пятеро детей, но одна из двух дочек, к великому горю родителей, умрет во младенчестве.
Себя и свое будущее он обрел здесь – в знаменитой Мотовилихе. Николай Гаврилович был назначен управителем орудийных и механических цехов Пермских пушечных заводов. Вскоре он обратился в горный департамент с просьбой о приглашении в Мотовилиху Александра Износкова – известного строителя первых мартенов в России. Тогда же он разработал проект большой сварочной печи для проката кровельного железа. С появлением военных судов из броневых плит российский флот столкнулся с серьезной проблемой: существующие снаряды не пробивали борт корабля – при ударе о броню разлетались на куски.
– Мы должны создать другие снаряды! – поставил задачу горный инженер. Вскоре Износков и Славянов изготовили партию сферических снарядов из литой некованой стали и провели стрельбы на мотовилихинском полигоне. Новый снаряд пробивал шестидюймовую броню. Военные потребовали контрольных стрельб снарядами Круппа и Износкова-Славянова. Но и контрольные дали отличные результаты. Военные признали, что Мотовилиха круче Круппа.
Это была первая победа Славянова.
В те времена к подготовке российских специалистов относились гораздо внимательнее, чем в нынешние. Горный инженер Славянов был отправлен в четырехмесячную командировку в Бельгию и Германию для знакомства с производством на заводах общества Кокериль и Круппа. На бельгийских предприятиях поработал простым рабочим. Посетил Всемирную выставку в Антверпене и электрическую – в Кенигсберге. Он все больше убеждался в том, что электричеству, электротехнике принадлежит будущее.
По его проекту в Мотовилихе был построен кирпичный дом – с высокими потолками, высокими окнами, балкончиками и балюстрадой наверху, окруженный резным деревянным заборчиком. Деньги на возведение дома для горного инженера выделил завод. Он вспомнил кожаные переплеты из библиотеки отца…
Изучение передовой литературы, лучших мировых достижений – вот с чего надо начинать! И конечно, С электростанции. Николай Гаврилович Встал и пошел в глубь дома, туда, где за толстыми стенами скрывалась его экспериментальная лаборатория – вот она, сотворенная его руками…
В 1885 году вернувшись из-за границы, он еще активнее занялся электротехникой. Одна из комнат в доме была превращена в опытную электрическую мастерскую и лабораторию. Он молча разглядывал свое богатство: аккумуляторы и угольные электроды, небольшой токарный станок и ручная динамо- машина. Здесь он часами размышлял, разрабатывал проекты. Сначала создавал модель, затем – чертеж и только после этого – сам прибор. По вечерам работал в лаборатории. С утра направлялся в цех, где своими руками собирал первую динамо-машину.
Час пробил, как колокол на железнодорожной станции Мотовилиха. В начале 1886 года началось строительство первой электростанции. Две динамомашины постоянного тока были сделаны рабочими по чертежам и расчетам Славянова. Работать они начали в 1887 году, в действие Приводились паровыми машинам и .
Он хорошо помнил, как во время первого испытания динамо-машины произошел взрыв – инженеру Шафаловичу выбило передние зубы. А самого Славянова в тот раз судьба пощадила – ни одной царапины. В тот раз, но не в последний.
Славянов раньше других понял, что у электрического плавления металлов перспектива на столетия. Он знал, что в Петербурге над этой проблемой работал Николай Николаевич Бенардос, который начал решение задачи с усовершенствования аккумуляторов.
"Электрогефестом" назвал он свое создание – способ соединения и разъединения металлов электрическим током. Гефест был богомкузнецом в греческой мифологии. Славянов стал кузнецом XIX века. Николай Гаврилович опробовал способ Бенардоса.
– Отличный способ соединения металлов! – восхищался Славянов, демонстрируя его в лаборатории Износкову. – Но надо довести до ума, избавиться от аккумуляторной батареи и угольного электрода, поскольку шов из-за него науглероживается, становится хрупким.
Николай Гаврилович соединил один полюс динамо-машины с металлической деталью, а другой – с металлическим стержнем, который вставлялся в плавильник – специальный сварочный аппарат, который подвешивался к балке цепями. Электрическая дуга, возникавшая при пропускании тока между металлическим стержнем и обрабатываемой деталью, плавила металл стержня и детали. По окончании процесса металл застывал, получалось прочное соединение. С помощью нового способа сварки ремонтировали маховики сверлильных станков, зубчатые колеса, валы.
В 1889 году на заводе было завершено строительство парохода "Редедя – князь Коссогский". Впервые в истории судостроения вместо традиционной клепки была проведена сварка отдельных деталей и даже листов. Мог ли представить себе Славянов, что этот буксир под названием "Степан Разин" проработает в составе волжского нефтеналивного пароходства "Волготанкер" до 1955 года!
По вечерам Николай Гаврилович играл на рояле "Беккер", а один раз в неделю, регулярно, не вставал из-за инструмента по семь часов! Он исполнял романсы – любимый "Я претерпел все муки ада…", потом – "Меланхолический вальс" Александра Даргомыжского, "Боже, царя храни…", для детей – испанскую "качучу" и популярный танец "Обманка". Летом в выходные дни руководство завода с семьями выезжало на пароходике на пикники. Счастливейшие годы его жизни.
Николай Гаврилович сидел за двухтумбовым столом, покрытым зеленым сукном, с львиными мордами на дверцах, в резном деревянном кресле с плетеной спинкой. На столе находились пепельница, микроскоп, пресс-папье в форме тяжелого куска кабеля прижимало к столешнице пачку исписанной бумаги. По всему дому стояли цветы, которые так любила Варвара Васильевна. За окнами горели заводские огни, зажженные его руками…
Славянов встречался с Бенардосом лично. Каждый из них внес достойный вклад в развитие науки и производства. Оба участвовали в работе четвертой электрической выставки Русского технического общества в 1892 году в Петербурге. На выставке изобретателям были присуждены золотые медали: Бенардосу – "За удачное применение вольтовой дуги к спаиванию металлов и наплавлению одного металла на другой", Славянову – "За удачное применение вольтовой дуги к производству металлических отливок и к последующей их обработке с целью изменения химического состава металла и улучшения его механических свойств".
Мотовилиха имела собственное металлургическое производство. Николай Гаврилович, как начальник завода, как человек необыкновенно деятельной натуры и творческого ума, не мог пройти мимо его проблем.
Он знал, что стальные болванки весом до семисот пудов при отливке нередко имели усадочные раковины и пустоты, чаще всего – в верхней трети слитка, где металл дольше оставался жидким. Порой в них появлялись песочины или шлаковины. Для предупреждения дефектов в отливки добавляли марганец, кремний, алюминий. Но это не всегда помогало.
Славянов решил внедрить свой метод: верхнюю часть отливки поддерживать в расплавленном состоянии, чтобы застывание шло снизу вверх. Газы из жидкого металла будут свободно выходить, пустоты не возникнут. Для поддержания верхней части слитка в расплавленном состоянии Славянов использовал электрическую дугу. В 1889 году Славянов с помощью угольного электрода уплотнил три болванки мартеновской стали. – Ни одной раковины! – констатировал факт Износков. Это была третья победа Славянова. Уже при жизни у Славянова было полнокровное мировое признание. В 1890–1892 годах он получил патенты во Франции, Бельгии, Германии, США, Англии, Австро-Венгрии, Швеции, Италии. В США электрическую сварку активно внедряли на машиностроительных заводах и в железнодорожных мастерских. В Германии более всего новый метод использовали заводы Круппа в Эссене.
Он много читал. Он знал: американские издания хорошо отзывались об изобретении, но некоторые утверждали, что оно непригодно для сварки цветных металлов, поскольку шов получается непрочный, при этом спаивать цветные металлы с черными вообще нельзя. Ах, американцы… Славянов специально наварил разные металлы один на другой: никель, сталь, колокольную бронзу, томпак (сплав меди и цинка), чугун, медь, нейзильбер (группа медно-цинково-никелевых сплавов серебристого цвета), бронзу. Получился металлический стакан весом 5 килограммов 330 граммов, высотою 210 миллиметров. Этот стакан экспонировался в 1893 году на Всемирной выставке в Чикаго в виде двенадцатигранной призмы с круглыми основаниями. Славянов "за дуговую электрическую сварку" получил золотую медаль. Но он не просто показывал на выставке свои работы, а открыто демонстрировал работу своего плавильника.
Раздался звон сигнального колокола… Николай Гаврилович встал из-за стола и подошел к темному окну. Со стороны Левшино подходил поезд. В конце ХIХ века на станциях Мотовилиха и Левшино долгое время звучали два одинаковых сигнальных колокола, звук которых нравился пассажирам. Однажды отломился край левшинского колокола. Изобретатель провел анализ сплава разбитого колокола, сделал аналогичный электрод и заварил выбитый кусок. На время был снят колокол с Мотовилихинской станции – оба повесили за перегородкой. И в присутствии знатоков звонили поочередно то в один, то в другой – разницы в звуке никто не заметил, потому что ее не было. Вскоре поступление колоколов на завод стало таким объемным, что пришлось открыть специальную литейную, куда колокола доставляли даже издалека – например, из Старой Руссы Новгородской губернии, Кронштадта.
В Мотовилихе было четыре церкви, одна земская школа и восемнадцать винных лавок- кабаков. По количеству выпитой водки Мотовилиха стояла на первом месте в Пермской губернии. Горний дух инженера ведал: металл человеку подвластен… А что будет с его душой? Он увлекал мастеровых работой, когда сам, начальник завода, брал в руки инструмент и часами не отходил от плавильника.
Позднее Славянов предложил рабочим организовать общество трезвости. Что и было сделано. Эффект оказался настолько мощным, что уже через год винные доходы в Мотовилихе сократились в два раза. Великий изобретатель знал силу человеческого фактора, говоря современным языком. Поэтому добился открытия в Перми в 1896 году горнозаводского отделения при Пермском реальном училище. На базе этого отделения в первые годы советской власти возник машиностроительный техникум, сегодня – колледж, носящий имя изобретателя. Многое Славянов сделал для появления в Мотовилихе двухклассного женского училища.
Николай Гаврилович сильно простудился – зимой 1896 года работал на открытом воздухе в электрическом цехе. В результате заболел ревматизмом, что привело к тяжелой болезни сердца. Он лечился в Крыму, даже за границей, бывал и на минеральных водах "Ключи" Кунгурского уезда, но остановить болезнь не удавалось.
Вчера он получил известие, что старший сын Николай поступил в Петербургский горный институт. Сегодня он решил написать ему письмо, хотя с каждым днем чувствовал себя все хуже и хуже… В кабинет вошла Варвара: "Пойдем, Николай, допишешь потом…"
Он писал, полулежа в постели, рука слабела с каждым словом:
"Поздравляю тебя, милый Коля, с поступлением в горный и шлю тебе мое благословение на все доброе. Надеюсь, что сделавши успешно самый трудный шаг в жизни, ты не потеряешь энергии и будешь добросовестно и старательно учиться далее; это сравнительно уже нетрудно. А главное… всего. Целую тебя и остаюсь любящий тебя отец. Н. Славянов. Я болею и не могу много писать". Через пять дней после отправки письма и за два дня до получения его адресатом, 5 (17) октября в десять часов утра Николая Гавриловича не стало. Он ушел из жизни в возрасте сорока трех лет – как и его отец, скончавшийся от ран, полученных в Крымской войне.
Проводить Славянова в последний путь пришли все рабочие завода. Много людей приехало из Перми. Всего присутствовало свыше десяти тыс.яч человек. Деревянный гроб был помещен в металлический, заваренный способом человека, прах которого находился в нем. До ограды церкви Славянова несли на руках. Мотовилихинские мастеровые воздали последние почести горному инженеру, которого безмерно уважали, которым восхищались. Могилу закрыли чугунной плитой, на которой была наплавлена надпись: "Дорогому нашему начальнику и другу рабочих Николаю Гавриловичу Славянову, изобретателю электросварки, от благодарного русского народа".
Семья Николая Гавриловича – жена, три сына и дочь – осталась безо всяких средств к существованию. Вскоре они переехали в Гатчину, в отчий дом Варвары Васильевны.
Старшие сыновья изобретателя Николай и Александр к этому времени были уже вполне самостоятельными людьми, но сыну Василию и дочери Людмиле еще требовалась поддержка. С собой вдова перевезла архив Николая Гавриловича, а также его лабораторию, все, вплоть до металлических кусков, оставшихся после испытаний пушек и снарядов.
После смерти Варвары Васильевны в 1923 году архив изобретателя остался у ее двоюродной сестры – Ольги Генриховны Ольдерогге. В 1941 году, когда немецкие войска подходили к Ленинграду, она сожгла бумаги изобретателя. Дым от огня Славянова смешался с дымом горящего Отечества…
Пасынок Славянова Владимир был полковником Генштаба царской армии, известным японистом. В 1917 году он был в командировке в Японии, откуда уехал в Америку и там остался. Старший сын Николай Николаевич стал известным ученым-гидрологом, членом-корреспондентом АН СССР. Сегодня в магазинах России продается минеральная вода "Славяновская", названная так в честь первооткрывателя кавказского минерального источника.
В 1934 году сварщики американского города Бостона установили Славянову памятник. Он и его предшественник Николай Бенардос были внесены в американскую техническую энциклопедию. При этом в СССР имя Славянова до 1948 года не упоминалось вообще. Пока ветераны Мотовилихи не выступили с предложением о перенесении его праха на новое место. Старожилы указали место, где был похоронен изобретатель. Гроб с останками горного начальника был извлечен из могилы и на два дня установлен в клубе. За это время мимо него прошло более тридцати тыс.яч человек. Здесь же находились и сыновья изобретателя. 28 ноября 1948 года при огромном стечении народа прах Николая Гавриловича был перенесен на новое место погребения – в сквер у здания, где в настоящее время находится Пермский колледж им. Славянова. Имя изобретателя было присвоено одному из кораблей Камского пароходства, им названа улица в Перми. В 1988 году на площади Дружбы в Перми установлен памятник Николаю Славянову, стоящему в полный рост с плавильником в руке на постаменте, выполненном в виде его знаменитого стакана. Того самого металлического стакана, которому дивился весь мир – от Петербурга до Чикаго.
Дополнительные материалы на сайте